Почему Лейбористская партия так непопулярна? Нерешительность в вопросе экранного времени детей как симптом кризиса

Кир Стармер выражает растущее недовольство платформами социальных сетей после их значительного юридического поражения в Лос-Анджелесе. Однако это «самое решительное вмешательство на сегодняшний день», кажется, запоздало на годы. В моем личном родительском опыте я уже давно прошла тот этап, когда могла бы эффективно влиять на экранное время моих детей. Напротив, они с большей вероятностью нарушат мою конфиденциальность, заберут мой телефон, произведут поиск в настройках, которые я не понимаю, и вслух будут удивляться, как WhatsApp может занимать столько часов в день у человека. Мой типичный ответ на это был бы: «То, что происходит между человеком и его телефоном, священно и неприкосновенно».

Тем не менее, я продолжаю следить за заявлениями правительства относительно мобильных телефонов и молодежи, движимая желанием разгадать более глубокую загадку: как Лейбористская партия стала настолько непопулярной? Я понимаю, почему они не нравятся лично мне, и могу предположить, почему их не любят избиратели Партии реформ и консерваторы. Но что мне совершенно непонятно, так это как они настроили против себя «мягкий центр» – тех людей, которые, имея выбор, всегда предпочли бы согласиться с властью; тех, кто идентифицирует себя как центристов; тех, кто намеренно не следит за политикой, не имеет твердых убеждений и просто желает, чтобы политические дела шли более спокойно.

Эта огромная армия сограждан, чья беспристрастность делает их, честно говоря, чрезвычайно приятными в общении, должно быть, также отвернулась от правительства; иначе оно не получало бы таких ужасных результатов опросов. Прошлая неделя ознаменовалась новыми вершинами для правящей партии в привлечении негативного общественного внимания. Распространенные объяснения, такие как «Сейчас все ненавидят политиков» или «Они не могут принять решение, и людям это не нравится», кажутся правдоподобными, но недостаточными для полного объяснения ситуации.