Недавние геополитические события включают заявления президента США Дональда Трампа о «хороших и продуктивных дискуссиях» с Ираном по вопросу полного прекращения боевых действий на Ближнем Востоке. Трамп сообщил, что переговоры продолжатся на этой неделе, и, исходя из их хода, он распорядился отложить удары по энергетической инфраструктуре Ирана на пять дней, уточнив, что дальнейшие действия будут зависеть от исхода этих переговоров.
На фоне этих событий издание Politico, ссылаясь на источники, знакомые с ходом американо-российских переговоров, сообщило о весьма необычном предложении, якобы сделанном Россией американским властям. Согласно этим данным, Москва предлагала прекратить обмен разведывательной информацией с Ираном, если Вашингтон, в свою очередь, откажется от передачи разведывательных данных Украине. Источники Politico указывают, что это предложение было озвучено спецпредставителем Владимира Путина Кириллом Дмитриевым на встрече с американскими дипломатами Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером в Майами. Хотя США отклонили эту инициативу, она вызвала серьезную обеспокоенность среди европейских дипломатов, которые видят в этом попытку Кремля создать раскол между Европой и Соединенными Штатами. Белый дом и российское посольство в Вашингтоне отказались от комментариев.
Чтобы прояснить ситуацию, мы обратились за комментарием к бывшему российскому дипломату, экс-советнику России при ООН в Женеве Борису Бондареву.
Вопрос: Politico пишет, что Россия предложила прекратить делиться разведданными с Ираном, если США не будут передавать их Украине, и это предложение исходило от Кирилла Дмитриева. Каким образом господин Дмитриев мог сделать такое предложение США?
Ответ: По всей видимости, у него сложились хорошие личные контакты с Уиткоффом. Они, вероятно, общаются напрямую, минуя официальные каналы, что позволяет такие неформальные инициативы. Я думаю, вполне возможно, Кирилл Дмитриев мог представить это как идею от самого Владимира Владимировича, предложив американской стороне рассмотреть возможность укрепления и восстановления российско-американского сотрудничества, включая вопросы по Украине и возобновление полноценного взаимодействия в сфере бизнеса.
Вопрос: Можно ли расценивать это предложение Дмитриева как признание того, что Россия оказывает поддержку Ирану?
Ответ: В этом нет ничего удивительного. Во-первых, Россия официально не поддержала американо-израильскую операцию против Ирана, более того, осудила ее, пусть и в достаточно обтекаемых формулировках. Позиция Москвы по Ирану всегда была довольно прозрачной. Кроме того, Иран является давним партнером, а в каком-то смысле и квазисоюзником России в контексте конфликта на Украине. Поэтому негативная реакция Москвы на военные действия против Ирана вполне объяснима.
Другой вопрос заключается в том, какие именно разведывательные данные Россия может предоставлять Ирану. Что такого может знать российская разведка, чего не известно иранской, например, о концентрации американских войск в Персидском заливе, их ударах, численности, вооружении или планах? Это вызывает сомнения. Степень превосходства российской разведки над иранской в данном аспекте тоже неясна. Для сравнения, американцы передают Украине в основном данные технической разведки – спутниковые снимки, отслеживающие передвижения российских войск на фронте и в тылу, а также перехваты сообщений. В этом американцы традиционно сильны благодаря своему технологическому превосходству. У России же такого технологического превосходства нет; ее техническая разведка всегда была слабее, а группировка спутников невелика, и далеко не все из них расположены над регионом Персидского залива.
Россия традиционно делала ставку на агентурную разведку. Однако и у нее есть свои ограничения. Нет никаких доказательств того, что россияне активно делятся с иранцами своими донесениями из Вашингтона или из столиц Персидского залива. К тому же, у Ирана есть собственная мощная разведка. Иранцы, безусловно, прекрасно осведомлены о расположении американских баз и источниках ударов. Скорее всего, россияне просто создают видимость своей значимой роли, пытаясь, как всегда, обвести вокруг пальца доверчивых американцев. Но, как мы видим, американская сторона оказалась не столь наивной.
Вопрос: В Евросоюзе полагают, что Россия, затягивая безрезультатные переговоры, стремится вбить клин между Европой и США. Насколько подобное затягивание соответствует доктрине российской дипломатии?
Ответ: Это полностью соответствует доктрине Владимира Путина, который стремится достичь своих целей – «продавить» Украину и, как он считает, одержать победу над коллективным Западом, поддерживающим Киев с 2014 года. Если прислушаться к российской пропаганде, отражающей истинные убеждения Москвы, то в 2014 году якобы было свергнуто законное правительство Украины, а к власти пришли западные марионетки. Цель, по их мнению, состоит в устранении этого «марионеточного режима», что якобы «освободит» и «осчастливит» Украину, а Западу покажет, кто здесь сильнее. Достичь этого переговорным путем практически невозможно, и в Москве это прекрасно понимают. Поэтому переговоры используются скорее как ширма для затягивания реальных решений, чтобы избежать дополнительного давления на Москву и предотвратить введение новых санкций. Наоборот, с помощью этих переговоров предпринимаются попытки охладить пыл европейцев и создать раскол между Европой и США. С приходом Дональда Трампа к власти это постоянно является одной из ключевых тем и приоритетов российской дипломатии, на что направлены значительные усилия. Разговоры об обмене разведданными с Ираном – это лишь один из последних штрихов в этой стратегии. Постоянная риторика того же Дмитриева, обвиняющего «поджигателей войны» в Европе и позиционирующего Россию и Америку как единственные страны, стремящиеся к миру на Украине, направлена именно на подрыв отношений между США и Европой с целью прекращения поддержки Украины. Это одна из главных задач российской дипломатии.
