18 марта в Ухте, в возрасте 56 лет, скончался политический заключенный Владимир Осипов. Ранее суд приговорил его к 6,5 годам лишения свободы по статье 207.3 УК РФ («военные фейки») за публикации в социальной сети «Одноклассники». Обвинение утверждало, что Осипов называл вторжение в Украину «позорной войной позорного президента» и говорил о «почерке каждого преступника». Среди инкриминируемых ему постов были также обвинения в адрес Владимира Путина по поводу взрыва на Крымском мосту и российских военных — в нанесении ударов по гражданским объектам и гибели детей на Донбассе. Сам Осипов свою вину отрицал.
Осипов был переведен в колонию, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, включая тяжелую гипертонию, на которую он постоянно жаловался, но лечение которой ему систематически отказывали. 16 марта, находясь в коме, он был доставлен в больницу, однако его семье не сообщили об этом. О смерти Владимира родные узнали случайно 18 марта, когда его адвокат прибыл в Ухту на апелляционное заседание.
Смерть Осипова стала четвертым случаем гибели политического заключенного, о котором стало известно с начала 2026 года. С 2022 года, начала полномасштабной войны в Украине, и по 2026 год включительно, в местах лишения свободы скончались не менее 44 человек, осужденных по политическим или антивоенным обвинениям.
Искривленная правда: его дело – лишь фальсификация, лишь смерть реальна
Близкие Владимира Осипова отмечают, что, будучи уроженцем Крыма, он остро переживал события, связанные с войной. Друг Владимира, Семен, сообщил, что на суде Осипов настаивал на своей невиновности, утверждая, что его аккаунт в социальной сети был взломан и он не имел к нему доступа, а значит, не публиковал инкриминируемые посты. Семен также выразил недоумение по поводу того, что среди восьми вмененных Осипову публикаций некоторые были из прогосударственных СМИ, таких как «Военное обозрение». Он задался вопросом: «Как можно обвинять в ‘фейках’ за репост из издания, аккредитованного Роскомнадзором? Тогда получается, что само ‘Военное обозрение’ распространяет ‘военные фейки’!» По мнению Семена, «его дело – полная фальшь. Единственное, что в нем не является фальшью – это его смерть.»
Владимир Осипов проживал в подмосковном Дзержинском с супругой и двумя детьми, незадолго до ареста устроившись машинистом в метро. В декабре 2023 года он уже допрашивался полицией и был отпущен. Однако спустя десять месяцев, 12 ноября 2024 года, силовики проникли в его квартиру под предлогом поиска «сирийских беженцев». Друг Осипова, Иван, рассказал, что утром этого дня в подъезде объявили о розыске неких беженцев, а когда Владимир открыл дверь, в квартиру ворвался ОМОН с автоматами. Осипова жестоко избили: ему сломали ребра, выбили зуб, пробили голову. Несмотря на то, что ранее он сотрудничал со следствием и не скрывался, был проведен обыск, а сам Осипов был заключен под стражу, хотя, по мнению друзей, вполне мог бы находиться под домашним арестом на время следствия. Дочь Осипова вспоминала, как видела, как силовик избивал ее отца прикладом по голове, пока тот кричал, что не сопротивляется. Официально силовики отрицали применение силы, однако друзья семьи отмечают, что протоколы были испачканы кровью, а впоследствии их переписали, о чем свидетельствовали пятна даже на ксерокопиях. На следующий день, 13 ноября, в свой 55-летний юбилей, Владимиру разрешили свидание с дочерью, во время которого он показал ей обширные гематомы и синяки на теле, в том числе след от полицейского ботинка. Сфотографировать побои дочери запретили.
Намеренное пренебрежение: «По сути, его просто убивали»
Владимир Осипов до ареста страдал гипертонией и мочекаменной болезнью. После избиения во время задержания его состояние резко ухудшилось. Несмотря на настойчивые требования родных о медицинском осмотре, врач посетил его лишь спустя 12 дней после задержания.
В СИЗО Осипов постоянно жаловался на ухудшение здоровья, неоднократно ему становилось плохо непосредственно на судебных заседаниях. Однако вместо госпитализации его отправляли в изолятор. Суд игнорировал как факт его жестокого избиения при задержании, так и стремительное ухудшение его самочувствия. На судебные заседания регулярно вызывали «скорую», но медикам не разрешали забрать его в больницу.
Ирина, подруга семьи Осиповых, сообщила, что на первых свиданиях были заметны признаки переломов ребер. Она подчеркнула, что Осипову ни разу не оказали адекватной медицинской помощи. Его нога гнила несколько недель без лечения, пока дочь не смогла провести к нему гражданского врача в изолятор Коломны (где он содержался во время следствия), который и назначил необходимое лечение. Но к кардиологу его так и не направили, и гипертония достигла критической стадий с постоянным давлением 240/120, 220/100. На суде Осипов просил вызвать «скорую», и врачи фиксировали эти показатели, но выданные таблетки не помогали. Судья, по свидетельству очевидцев, игнорировала ситуацию. Однажды, когда давление поднялось до 250, врач «скорой» настояла на госпитализации. Однако в больнице Красково его не приняли, сославшись на необходимость госпитализации по месту прописки. В больнице Дзержинского его также отказались госпитализировать, при этом в документах, несмотря на показания тонометра выше 200, было зафиксировано «сниженное» давление около 140. На вопрос о происходящем врач ответила: «Он же не с улицы пришел», пояснив, что не имеет права забрать его, так как его привезли силовики из суда. В общей сложности «скорую» вызывали в суд для Осипова более 16 раз, иногда дважды за заседание. Он появлялся в суде «зеленого цвета», но судья, по словам очевидцев, оставалась безразлична, просто удаляя его из зала.
Семья Осипова направляла многочисленные жалобы на неоказание медицинской помощи в Следственный комитет, прокуратуру, Минздрав и суд, но получала лишь формальные отписки. На одну из таких жалоб из суда пришел ответ: «Все в рамках закона». Друг Семен убежден, что Владимира «просто убивали». Он подчеркнул, что Осипов был здоровым человеком, занимался спортом, контролировал гипертонию и незадолго до ареста успешно прошел медкомиссию для работы в метрополитене. «Его не просто избили, а сделали все в заключении, чтобы он лишился здоровья и умер,» – заключил Семен.
Из-за сильных головных болей и критически высокого давления Осипов не смог выступить в прениях и просил перенести заседание, однако судья расценила это как отказ от последнего слова. В ноябре 2025 года Люберецкий суд приговорил его к 6,5 годам лишения свободы в колонии общего режима. Несмотря на то, что приговор еще не вступил в законную силу, а апелляция была назначена на 19 марта 2026 года, Осипова этапировали в СИЗО-2 в Сосногорске, Республика Коми. Друг погибшего рассказал, что после этапа Осипову не выдали даже элементарные столовые приборы, объяснив это тем, что они «числились» за ним на складе. Передачу с посудой от семьи также не приняли. Качество еды в изоляторе было настолько низким, что он не мог ее есть, ожидая передач. Вода была тухлой и имела неприятный запах. Семья привезла ему кипятильник за тысячу километров.
Настойчивость в поиске правды: неудобный для суда
Медик Алексей, который регулярно посещал заседания Люберецкого суда в качестве слушателя, отметил, что при каждом привозе Осипова в суд у него фиксировалось крайне высокое давление. Владимир требовал вызвать «скорую помощь», которая приезжала, но в госпитализации ему отказывали. Алексей описал, как Осипов возвращался на суд «серо-черного цвета», чувствуя себя крайне плохо. Он подчеркнул, что нелеченая тяжелая артериальная гипертония с высоким диастолическим давлением грозит инсультом, что на свободе можно предотвратить своевременной медицинской помощью.
Согласно российскому законодательству, высокое давление само по себе не является основанием для освобождения, но связанные с ним тяжелые заболевания включены в «Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей», который был обновлен в 2025 году и теперь более подробно описывает формы гипертонии с поражением органов.
Алексей охарактеризовал Осипова как «неудобного» для суда человека: «Он вдумчивый, очень въедливый, интересующийся, добивающийся. Правдолюб такой.» По его словам, заседания затягивались из-за того, что Осипов «цеплялся к каждому слову судьи», требуя разъяснений и уточнений, что приводило к переносам. Когда подсудимый своими вопросами выводил судью из себя, она просто удаляла его из зала, и процесс продолжался без него, с одним адвокатом.
Владимир Осипов так и не признал свою вину. Апелляционное заседание должно было состояться 19 марта. Друг Семен вспоминает, что приговор Осипов воспринял стойко, оставаясь морально сильным, хотя его физическое состояние заметно ухудшалось. Даже перед лицом испытаний, побоев и отказа в лечении, он наставлял своих детей: «Нужно относиться ко всем с добрым сердцем».
Семен рассказал о драматических событиях марта: 18 марта адвокат сообщил сыну Владимира: «Ваш папа умер». Выяснилось, что еще 16 марта Осипов был госпитализирован из СИЗО Сосногорска в больницу Ухты в состоянии комы. Врачи безуспешно пытались реанимировать его, и он провел в коме двое суток. Ни детям, ни жене об этом не сообщили. Лишь по неофициальным каналам семья получила информацию, что с отцом «что-то не то». 17 марта, когда родные звонили в СИЗО-2, им солгали, заявив: «Он в нашем изоляторе», хотя Владимир уже был в больнице в коме. «Если бы не заседание 19-го, кто знает, когда бы им вообще сообщили, что его больше нет,» – заключил Семен.
Официальная причина смерти, согласно заключению врачей, – геморрагический инсульт. Семен утверждает: «Давление поднялось. Кровоизлияние в мозг, впал в кому. Что назвать настоящей причиной, если скорая помощь каждый раз писала ‘требуется стационарное лечение’, а ему отказывали даже в посещении доктора. Конечно, его убили».
Семья Владимира Осипова планирует перевезти его тело из Ухты в Крым для похорон и объявила сбор средств для этого.
Другие жертвы: судьбы политзаключенных, погибших в неволе
Помимо Владимира Осипова, с начала 2026 года стало известно о гибели еще троих политических заключенных.
9 января 2026 года в Саратовской туберкулезной больнице умер 52-летний житель Курской области Роман Сидоркин. В июле 2023 года его приговорили к 17 годам лишения свободы по обвинениям в госизмене (ст. 275 УК РФ), подготовке к диверсии (ст. 281 УК РФ) и незаконном хранении оружия (ст. 222 УК РФ). Детали обвинения, по данным ФСБ, включали планы по взрыву железной дороги в Брянской и Курской областях, а также передачу военной документации украинской разведке. Сидоркин и его бывшая жена работали на оборонном предприятии. В 2025 году он получил еще один срок – 23 года строгого режима за кражу военных изделий (ч. 4 ст. 158 УК РФ). Сидоркин отбывал наказание в тюрьме Балашова, где в декабре 2025 года заболел бронхитом, перешедшим в пневмонию. Он был госпитализирован 5 января и скончался 9 января.
19 февраля 2026 года после обширного инфаркта в заключении умер 65-летний петербуржец Александр Доценко. Вместе с женой Анастасией Дюдяевой, также художницей, он был обвинен в распространении проукраинских листовок. В 2024 году Доценко приговорили к трем годам, а его жену к 3,5 годам колонии-поселения. Доценко остался в Петербурге, а Дюдяеву отправили в Карелию. 12 февраля Доценко был госпитализирован с инфарктом и умер 19 февраля. Его супругу не отпустили на похороны.
В январе 2026 года стало известно о кончине 55-летнего Романа Тюрина. Участнику группы поддержки политзаключенных вернулся нераспечатанный конверт с сопроводительным письмом о том, что Тюрин Р.В. умер 17.02.2026. Житель Омской области Роман Тюрин за год до смерти был осужден по нескольким статьям (207.3 УК РФ, 280.3 УК РФ, 280.4 УК РФ, 205.2 УК РФ), три из которых были добавлены уже после его ареста в феврале 2024 года. За публикации антивоенных постов в «Одноклассниках» его приговорили к 6,5 годам колонии. Официальная причина смерти не разглашалась, но его адвокат сообщал, что Тюрин болел раком.
Проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал» к осени 2025 года опубликовал список из 49 имен людей, погибших в заключении по политическим статьям. Из них 40 смертей приходятся на период с 2022 по 2026 годы, во время войны в Украине. Еще 9 человек умерли ранее (с 2009 по 2021 годы), среди них Сергей Магницкий и Василий Алексанян. Из 40 погибших в военные годы, 9 являются украинцами, плененными или арестованными на оккупированных территориях. Остальные – граждане России, выступавшие против военных действий и действующего режима.
Наиболее часто встречающиеся статьи, по которым были вынесены приговоры: госизмена (ст. 275 УК РФ), экстремизм (ст. 282.2 УК РФ) и шпионаж (ст. 276 УК РФ).
Имена Осипова, Доценко, Сидоркина и Тюрина пока не внесены в этот список.
