Лидер Зеленой партии заявил, что он организовывал благотворительные мероприятия для Красного Креста, но признает, что не должен был называть себя его представителем.
Доброе утро. Зак Полански был малоизвестен до того, как стал лидером Зеленой партии в сентябре прошлого года. С тех пор, по мере роста популярности его партии в опросах, его карьера до политики подверглась пристальному вниманию. Самое известное неловкое откровение о его прошлом заключается в том, что он однажды сказал женщине, что может увеличить ее грудь, если она выслушает его гипнотерапевтическую речь. Найджел Фарадж, который также возглавляет партию, пользующуюся впечатляющим успехом, также имеет скандалы в своем прошлом, и сторонники Полански утверждают, что они хуже. Фарадж получил пожертвование в размере 5 миллионов фунтов стерлингов от политического сторонника, которое он не задекларировал. Он до сих пор не дал убедительного объяснения, как его партнер смог позволить себе купить дом в округе Клактон, где избирается Фарадж. И, возможно, он сказал 30 миллионам женщин, что может увеличить размер их банковских счетов, если они выслушают его речь о Брексите. Читатели The Guardian могут сами решить, кто более подозрительный. Но, как мы говорим нашим детям, жизнь несправедлива. И, безусловно, она несправедлива к левым политикам, которые ведут кампанию в условиях значительного влияния правых СМИ. Полански снова обнаружил это прошлой ночью, когда The Times опубликовала статью с различными заявлениями о нем, главное из которых касалось обвинения в приукрашивании его резюме. Вот наша версия от Джессики Элгот.
«Я проводил различные благотворительные мероприятия для Британского Красного Креста, и действительно, я выходил на сцену и говорил им о потрясающей работе, которую они делают, борясь с гуманитарными кризисами, с климатическим кризисом и, действительно, помогая беженцам по всему миру. Я использовал неправильное слово, и я это признаю. Мне кажется, некоторые из этих историй – это как будто выгребание дна, чтобы вернуться на 10, 15 лет назад. У меня было так много друзей – я буквально говорю о 20 или 30 за последние несколько недель – которые звонили мне и говорили, что журналист из The Times звонил, и они отчаянно пытались найти что-нибудь о твоем прошлом. Они задавали мне много вопросов и, казалось, были разочарованы тем, что у меня не было каких-то пикантных, грязных сплетен».