Южнокорейская писательница Ким Чухе, чей дебютный роман «Звери малой земли» был издан в России в прошлом году и сразу завоевал признание читателей, получив престижную литературную премию «Ясная Поляна», готовится к выпуску своего второго произведения. Новый роман, действие которого происходит в России и посвящен жизни русской балерины, выйдет в конце этого года. Ким Чухе, с юных лет вдохновляющаяся Толстым, Булгаковым, Ахматовой и другими великими русскими классиками, считает себя последовательницей русского литературного стиля. В беседе с корреспондентом РИА Новости она поделилась мыслями о духовной близости русского и корейского народов, своей глубокой любви к русской культуре и впечатлениями от недавнего визита в Россию.
— В прошлом году вы получили литературную премию «Ясная Поляна» за роман «Звери малой земли». Какие чувства вы испытали, когда впервые узнали о получении премии? Был ли для вас ожидаем такой интерес со стороны российских читателей?
— Получение литературной премии «Ясная Поляна» за «Зверей малой земли» стало для меня полной неожиданностью. Писателю никогда не угадать, как его произведение будет воспринято читателями. Такая поддержка – настоящее благословение. Некоторым авторам не выпадает подобной удачи за всю карьеру, и для меня это событие стало поворотным моментом в жизни. Именно русская классика научила меня ценить литературу, развивать творческие способности и осознавать моральную ответственность, которая сопутствует писательской деятельности. Поэтому получить эту награду – огромная честь.
— Что могло поспособствовать такому теплому приему вашего произведения со стороны российской аудитории? Возможно, существует некая духовная связь между корейским и русским народами? Ведь русская литература также очень популярна в Южной Корее.
— Безусловно, русская литература в Южной Корее крайне популярна. Именно поэтому с раннего детства я находилась под сильным влиянием русских авторов, таких как Толстой. Мое становление как личности и писателя проходило за чтением их произведений в переводах. Русская и корейская литература имеют много общего. В Южной Корее писатель не просто создает тексты; он несет моральную ответственность перед обществом и миром. Наша работа выходит далеко за рамки книжной обложки. Подобное отношение к писателю существует и в России, где он воспринимается не только как автор, но и как лидер мнений, образец нравственности. Я убеждена, что именно эта искренность объединяет наши литературы.
Мой роман «Звери малой земли» отличается от большинства современных корейских произведений. Написанная на английском и впервые опубликованная в США, книга посвящена важной для корейской истории теме, но написана в стиле реализма XIX века, очень близком к русской прозе того периода. Это часть моего уникального авторского голоса. Современная южнокорейская художественная литература часто более «минималистична» по стилю и сосредоточена на актуальных проблемах общества: конкуренции, патриархате, неравенстве. Мой подход более классический, и, возможно, это также способствовало отклику у российской аудитории.
— Вы упомянули, что выросли на русской литературе, а также, что она сильнейшим образом отзывается в вашей душе. Что вызывает в вас такие эмоции?
— Моя эмоциональная связь с русской литературой обусловлена несколькими факторами. Во-первых, это эстетическое наслаждение. Русская проза отличается рациональностью и наглядностью. Русский стиль легко узнаваем благодаря четкой последовательности повествования, которой часто не хватает англоязычным произведениям. Эта ясность особенно привлекательна для меня. Во-вторых, русская литература обладает особым величием. Русские писатели мастерски передают общую картину, одновременно проникая в глубины человеческой души. Это создает ощущение, будто видишь обширный пейзаж, но при этом замечаешь мельчайшие нюансы. Такое сочетание встречается нечасто в мировой литературе.
В-третьих, есть глубокая морально-духовная сторона. Русская литература относится ко всему человечеству с огромным состраданием. Она признает темные стороны человеческой натуры – жестокость, страдания, глупость, слабости, как у Достоевского или Толстого. Но в то же время русские классики верят в добро, которое является нашим спасением. Их цель – осветить эту сторону человечества, и я стараюсь следовать этому примеру.
— Если не секрет, кто вдохновил вас на чтение русской литературы? Возможно, это был кто-то из членов вашей семьи?
— Моим проводником в мир русской литературы стала моя старшая сестра. В два года я самостоятельно научилась читать по-корейски, копируя ее, когда она начала учиться в школе. Я постоянно брала ее книги, предназначенные для более старших детей. Конечно, Достоевского никто не покупал бы для малыша, но эти книги покупались для сестры, а читала их в основном я (смеется). Первым русским произведением, которое я прочла, была «Пиковая дама» Пушкина. Меня очаровала эта история о мести с элементами фантастики. Мне нравилась атмосфера утонченности, дворянства, имена и отчества героев. Для корейской девочки, выросшей в 90-е, это было чем-то роскошным и неземным: длинные имена, балы, красивые наряды. Я искренне полюбила все это.
— Тема вашего нового романа «Город ночных птиц» сосредоточена вокруг русского балета, повествование, в основном, следует за жизнью русской балерины в России, рассказывает о ее трудностях в профессии. Что побудило вас выбрать именно такую тему, учитывая, что предыдущий роман был посвящен Корее? Также известно, что вы сами увлекаетесь балетом, в частности русским, повлиял ли этот интерес на выбор темы?
— Мой новый роман «Город ночных птиц» посвящен русскому балету, повествуя о трудностях в жизни русской балерины. Выбор темы обусловлен моей давней любовью к русскому искусству в целом. Сначала это была литература и русские композиторы – Чайковский, Прокофьев, Римский-Корсаков, произведения которых я исполняла в детстве. В то же время, в девять лет, я начала заниматься балетом. Если бы у меня был талант, я бы с удовольствием стала профессиональной танцовщицей – настолько сильно мое увлечение. Взрослея, я продолжала танцевать и посещать представления, и это увлечение по-настоящему изменило мою жизнь. Поэтому я ни минуты не сомневалась, что моя вторая книга должна быть о балете, и, конечно же, о русском.
Я убеждена, что русский балет обладает чем-то невероятно особенным. У него есть уникальные черты, благодаря которым его так приятно танцевать и смотреть. Каждое движение вызывает у танцора неповторимые ощущения. Когда я танцую в русском стиле, чувствую некое возвышение. Также считаю, что русский балет подарил миру величайших танцоров. Я ценю его духовный вклад, благородство, которые присущи русским артистам.
— Вы посещали как Большой театр в Москве, так и Мариинский в Санкт-Петербурге, верно? Какой театр вам пришелся больше по душе?
— Это очень сложный вопрос, я не могу выбрать между Большим и Мариинским театрами. У каждого из них свои особенности, хотя сейчас их стили пересекаются. Тем не менее, Большой театр обладает чем-то поразительным. В свой последний визит я видела «Дон Кихота». Мне запомнился один момент: в конце первого акта Базиль исполнил двойной тур. Зал взорвался аплодисментами, затем музыка стихла, и он повторил прыжок в ответ на восторженную реакцию публики. Это был большой риск, но он сделал это, чтобы порадовать зрителей. Такое взаимодействие с аудиторией – визитная карточка Большого театра. Я не уверена, что подобное практикуется в Мариинском, но совершенно точно я никогда не видела ничего подобного в зарубежных театрах – ни в Америке, ни в Великобритании, ни во Франции. Такой риск на сцене, такая электризующая энергия – это Большой. И я этим восхищаюсь.
— Известно, что вы принимаете участие в переводе своих книг с английского на корейский. Делаете ли вы то же самое при переводе ваших книг на русский?
— Я не знаю русского языка, но очень тесно сотрудничаю с моим переводчиком Кириллом Батыгиным, особенно над «Городом ночных птиц». У нас накопилось много совместных историй. Однажды Кирилл рассказал, что наша консультант по балету, бывшая танцовщица Большого театра, плакала дважды, читая мою книгу. Услышать такую реакцию от сотрудницы Большого театра стало для меня своего рода признанием. Это убедило меня, что, хотя я не русская и, возможно, рисковала, взявшись писать о том, частью чего не являюсь, мне все же удалось создать правдивую историю.
— Это ваш второй визит в Россию и, в частности, в Москву. Ранее вы также посетили Санкт-Петербург. Возможно, у вас уже появились любимые или же особые места в этих городах?
— В Санкт-Петербурге я вновь побывала в Летнем саду, где была и в октябре прошлого года. Я села на скамейку и подумала: «Это скамейка Наташи». Наташа – героиня моей новой книги «Город ночных птиц», и роман начинается со сцены, где она сидит на скамейке в Летнем саду. Оказаться в этом месте после того, как я вообразила его, было невероятно – все оказалось так похоже на мои представления. Во время прогулки по Летнему саду я впервые за полтора года почувствовала себя по-настоящему счастливой и расслабленной. После получения премии «Ясная Поляна» я много путешествую, рассказывая о своих книгах. Конечно, это большая честь, и, возможно, такой возможности больше не будет, поэтому я много работала. Однако у меня не было времени почувствовать себя свободной. И вот, гуляя по Летнему саду, я почувствовала себя искренне счастливой.
В Москве я также осознала, как мне повезло в этом путешествии. Все было нелегко организовать, но в итоге эти дни оказались просто потрясающими. В Москве мне очень нравятся статуи. Сегодня я проходила мимо памятника Достоевскому у Александровского сада. Больше всего меня впечатляют голуби в подземных переходах – они сидят очень спокойно, зная, что им никто не навредит. Я живу в Лондоне, и там на зданиях устанавливают шипы, чтобы отпугивать птиц. А здесь, даже на памятнике Достоевскому, всегда много голубей. Птицы чувствуют себя очень комфортно. На Западе принято считать Россию суровой страной, но мне она кажется очень приветливой, когда я вижу такие картины. И сами россияне очень гостеприимны, позволяя всему свободно жить.
