В музее камчатского села Тигиль (население около 1600 человек) увековечена память о 18 жителях, погибших в ходе конфликта в Украине. Это составляет более 2% всех мужчин села и 4% мужчин трудоспособного возраста, что значительно превышает среднероссийские показатели.
18 февраля в местных новостях сообщили о гибели на войне Федора Зверева. Местные жители опасаются, что не менее десятка мобилизованных и контрактников из Тигильского района пропали без вести и, вероятно, погибли.
Среди погибших и пропавших – представители коренного малочисленного народа коряков, численность которого сокращалась и до начала войны.
«Ей выдали Орден Мужества. Зачем он ей теперь?»
Стенд с фотографиями погибших размещен в местном музее на главной улице села, Партизанской. За зданием музея течет река Тигиль, впадающая в Охотское море.
В полукилометре от музея находятся Рождественская церковь, памятник жертвам политических репрессий и мемориал участникам Великой Отечественной войны, включая Курильский десант.
«Все памятники сосредоточены здесь, ведь в селе всего 19 небольших улиц,» – отмечает Вадим, уроженец Тигиля. «Но село с богатой историей. Изначально здесь было корякское поселение, жили также чукчи, а затем пришли казаки.»
Около 1740 года казаки возвели здесь первый острог. Коренное население долго сопротивлялось колонизации; во время русско-корякской войны 1745–1756 годов, по некоторым данным, погибло от пяти до семи тысяч коряков.
Эти драматические события нашли отражение на гербе Тигильского района, где изображен острог с двумя башнями, православный крест, ружье, обнаженная сабля и черный ворон.
По данным переписи 2021 года, на Камчатке проживало 3900 коряков.
«Их становится все меньше, ведь люди гибнут,» – рассказывает Ирина, знакомая семьи Солодяковых. «Анатолий Солодяков, коряк по происхождению, погиб в мае 2024 года, не дожив месяц до своего 30-летия. Он был единственным сыном. Его мать, Оксана, едва не потеряла сознание на церемонии передачи флага России. Ее фактически вынудили присутствовать, потому что прибыл почетный караул, районная администрация, полиция, МЧС. Она стояла посреди них растерянная, сразу постаревшая на полжизни. Было так жалко. Он не мог отказаться, поскольку был старшим матросом морской пехоты и был мобилизован. Позже Оксане выдали его Орден Мужества. Зачем он ей теперь?»
«Не зря наше село ‘ямой’ прозвали»
Тигильцы отмечают, что многие прощальные церемонии проходят не в родном селе. Так, мобилизованного Николая Осипова родные похоронили в Петропавловске-Камчатском, более чем в 500 километрах от его дома.
«Он отправился на войну по мобилизации в октябре 2022 года и служил дальномерщиком. Продержался около года – в декабре 2023 года его не стало. Говорят, что снаряд попал в его машину, когда он был за рулем. Получив тяжелое ранение, он находился в госпитале. Друзья собирали ему деньги, так как его сняли с довольствия, а выплаты за ранение задерживались. Он так и не дождался их, скончавшись на больничной койке. В феврале 2024 года с ним попрощались и похоронили в Петропавловске-Камчатском,» – рассказывает друг Осипова, Игорь.
До села Тигиль из Петропавловска-Камчатского летают два регулярных рейса в неделю на самолетах Як-40 или Ан-24. Кроме того, доступен один-два чартерных вертолетных рейса. Альтернативный путь – более 800 километров по горной дороге до порт-пункта Палана на берегу Охотского моря, откуда вездеходом через тайгу можно добраться до села Анавгай, а затем по автодороге до Петропавловска-Камчатского.
«Военных обычно доставляют спецбортами, но наш морг без персонала, а кладбище на вечной мерзлоте – им все равно, военный или гражданский. Нет ни патологоанатома, ни судмедэксперта, полный беспорядок,» – говорит Игорь. «В морге некому помочь омыть тело или привезти его на кладбище; копать могилу в мерзлоте приходится самому. Помню, как хоронил отца: впервые прикоснулся к покойнику, а потом три дня рыл могилу, выгрызая яму из вечной мерзлоты. Не зря наше село прозвали ‘ямой’. Поэтому многие предпочитают хоронить своих погибших в Петропавловске, не привозя сюда.»
По одной из версий, слово ‘Тигиль’ на корякском языке означает ‘яма’. Село действительно расположено в низине, выбранной для защиты от сильных ветров с Охотского моря.
«Это настоящая яма. То мы грыземся за билеты, то чуть ли не деремся за продукты в магазине. С марта самолеты заменили вертолетами, что вдвое уменьшило количество мест. Люди будут драться за ‘льготные билеты’ ценой в 11 тысяч (в одну сторону),» – продолжает Игорь. «У нас и так дефицит всего. А теперь забирают последних мужчин на войну. Работать некому. Например, нашего пожарного, Сашу Гостищева, забрали, и он погиб в Украине два года назад, в 49 лет. В 2023 году он ушел добровольцем, а уже пятого декабря его не стало. ‘Ушел сам’ – ему нужны были деньги: трое детей, а зарплатой пожарного (меньше 30 тысяч рублей) их не прокормишь. Пожарные даже протестовали, но за последние четыре года зарплату так и не подняли. На нее одному не выжить с нашими камчатскими ценами. В итоге последние пожарные уволились – кто-то ушел на войну. А пожары у нас случаются часто. Из-за нехватки людей, огромных расстояний и отсутствия дорог, бывает, горит по двое суток. Да тут еще и по самому селу проехать попробуй – улицы до сих пор не заасфальтированы.»
Если погибшего все же привозят в Тигиль, то похоронная процессия проходит до местного Дома культуры на Партизанской улице, а после похорон все отправляются на поминальный обед в музей.
«Помню, примерно в одно время хоронили Сашу Галяна, коряка по национальности, и Колю Шишкина. Родные Саши уже переехали в Петропавловск, поэтому все церемонии прошли там. А Колю хоронили в родном селе, хотя он давно уже не был местным жителем,» – вспоминает Игорь. «Это был октябрь, дороги превратились в реки – пока дошли до Дома культуры, все были в грязи с ног до головы. Его похоронили рядом с родителями. Всю жизнь он прослужил в Находке в войсках ПВО, с армии там и остался. Когда началась война, ему было уже 56 лет, со здоровьем были проблемы. В увольнении отказали. Не знаю, как он продержался там два года. Был ранен под Константиновкой, не выжил. И вот его вернули в родные места. Еле нашли, кто будет копать могилу.»
Всего в 30 километрах от Тигиля находится национальное село Седанка, где проживает около 250 человек, в основном коряки и ительмены. Из этого села на войну ушли 42 мужчины – более половины всего взрослого мужского населения. К марту 2026 года подтверждена гибель 14 из них, еще пятеро официально числятся пропавшими без вести. В этом году Седанке, по инициативе главы Камчатки Виктора Солодова, присвоено звание «село воинской славы».
Официальные отчеты не выделяют статистику потерь среди коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в конфликте в Украине. Однако данные независимых исследователей и правозащитных организаций указывают на аномально высокую долю погибших среди этих этнических групп, включая коряков. Исследователи отмечают, что интенсивность мобилизации в регионах проживания коренных народов в несколько раз превышает средние показатели по России.
Анализ данных о мобилизации в различных регионах России выявляет значительные различия между показателями призыва среди этнических русских и этнических меньшинств. Например, в Якутии в 2022 году было мобилизовано 1,66% мужского населения, тогда как в преимущественно русской Новосибирской области этот показатель составил всего 0,27%. Наиболее интенсивный призыв наблюдался в районах проживания коренных народов, находящихся под угрозой исчезновения, таких как Абыйский, Анабарский и Верхнеколымский районы.
В Хабаровском крае на каждые 10 000 жителей среди этнических русских было мобилизовано 34 человека, в то время как среди коренных малочисленных народов Севера (нанайцев, нивхов, удэгейцев, эвенков) этот показатель достигал 95 человек на 10 000.
Тыва и Бурятия, будучи национально-государственными образованиями в составе России, сохраняют одни из самых высоких показателей смертности на душу населения: 476 и 400 подтвержденных смертей в конфликте в Украине на 100 000 человек соответственно.
