Жители стран Балтии 40 лет назад принимали участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Каково их нынешнее состояние, как радиация повлияла на их здоровье и почему эта тема продолжает волновать молодое поколение, родившееся уже после катастрофы?
Сорок лет назад, 8 мая 1986 года, от станции Земитаны в Риге отправился первый эшелон с ликвидаторами Чернобыльской аварии из Латвии. Среди первых, кто участвовал в тех событиях, был Валдис Затлерс. Тогда он был врачом, а позднее, в независимой Латвии, занял пост президента страны.
«Я лично, со всеми погонами старшего лейтенанта, работал лопатой. Затем мне дали радиометр, точнее, я сам его попросил, сказав: ‘Я командир медицинского взвода, он мне нужен, мне необходимо следить за происходящим’. Я измерял, предупреждал людей, где находиться опасно. Не было так, как описывают в книгах: облако, и радиоактивные вещества равномерно движутся в одном направлении. Нет! Там была ‘шкура леопарда’: высокая радиация могла быть где угодно. Там, куда упал маленький кусочек радиоактивного графита. Этот кусочек мог застрять у вас в ботинке, и вы могли принести его в свою палатку», – вспоминает бывший президент Латвии Валдис Затлерс.
Валдис Затлерс провел в Чернобыле 60 дней. Он рассказывает, что первый месяц они были полностью отрезаны от внешнего мира: никаких газет, никакого телевидения. Письма домой проходили цензуру или их вовсе выбрасывали. Советские власти скрывали масштабы катастрофы, поначалу замалчивая реальные последствия аварии.
«Мне понравился фильм о Чернобыле. Одна фраза: ‘Когда роботы не выдержали, в дело вступили биороботы’. Кто эти биороботы? Обычные люди. Нужно было находиться на крыше одну минуту, схватить, бросить и бежать. Но что именно ты хватаешь, насколько сильно облучаешься, никто толком не знал. Все эти дозы формально записывались на бумаге, но цифры были взяты с потолка – примерно, что-то там, около того. Эти биороботы там и работали. Возник еще один парадокс: мы, те, кто был там в первые месяцы, пострадали от радиации меньше, чем те, кто приехал позже. Нас не отправляли в самое пекло! Во-первых, они пробыли там дольше. А во-вторых, их руководство уже не так боялось потерять здоровье людей».
Валдис Затлерс еще дважды возвращался в Чернобыль. Архивные снимки демонстрируются в организации, которая объединяет ликвидаторов аварии, отстаивает их права и помогает в решении проблем. Одна из главных – касающихся здоровья.
«Чтобы попасть в стационар, приходится ждать много месяцев. Также постоянно дорожают медикаменты, мы хотим добиться, чтобы государство больше компенсировало», – говорит президент Латвийского союза «Чернобыль» Арнолдс Арвалдис Верземниекс.
Всего от стран Балтии было призвано 20 тысяч человек. От Латвии – более шести тысяч. Сейчас им, в среднем, 69-70 лет. По данным Латвийского союза «Чернобыль», в живых осталась только половина.
В Риге, на территории больницы Страдиня, установлен памятник ликвидаторам Чернобыльской аварии. Неподалеку находится Центр радиационной медицины, где наблюдаются ликвидаторы.
«В первые годы было большое число самоубийств. Поскольку они морально себя списали. У них не было достаточно информации о том, что такое радиация, каковы последствия, что с ними будет дальше. Хроническая усталость. Хроническое воспаление. Сниженный иммунитет. Это сопровождает их постоянно. У большинства – инвалидность, вторая группа. Их функциональность нарушена, все органы, все системы затронуты в большей или меньшей степени», – вспоминает Йоланта Цируле, глава Центра радиационной медицины в Риге.
У ликвидаторов уже после спасательных работ родились дети. По данным больницы Страдиня, таких в Латвии 1600 человек. Это уже второе поколение, за которым наблюдают врачи.
«В литературе описано, что у второго поколения, как в Японии, так и в Чернобыле, наблюдается геномная нестабильность, которая повышает риск таких заболеваний, как артериальная гипертензия, диабет», – говорит Йоланта Цируле.
Бомбоубежище в бывшей швейной фабрике «Латвия». Молодые ребята-энтузиасты отремонтировали его своими руками. Три года назад они открыли здесь музей. И интерес у посетителей велик.
«Да, интерес есть. Люди приходят. Особенно в последние годы. Эта вся тема, не знаю, ‘советская’ она стала интересна у молодого поколения, потому что они не застали тех времен», – говорит один из посетителей музея, Александр.
К 40-й годовщине Чернобыля открывается вторая часть музея. Новый экспонат – планшет обстановки, который стоял на другом заводе. Он предназначался для предупреждения о различных угрозах, в том числе о радиоактивном заражении.
«Он был, правда, в ужасном состоянии. Мы его реставрировали. Он был весь ржавый. Мы его чистили, красили, полностью внутри всю электронику переделывали», – рассказывает Диана. В 2016 году она впервые поехала в Чернобыль. Эта поездка так увлекла ее, что организация подобных туров по заброшенным местам стала частью ее жизни. Так появилась команда Riga Chernobyl Team.
«Там своя атмосфера. Чернобыльская зона отчуждения живет своей жизнью. Она другая. Ты приезжаешь туда. Кого-то она цепляет, кого-то она отталкивает», – говорит Диана.
После начала полномасштабной войны в Украине поездки в Чернобыль прекратились. Но энтузиасты ищут и находят новые места.
«Я для себя открыла очень интересный объект – это Игналинская атомная электростанция, которая является прототипом Чернобыльской АЭС. Там такой же реактор, только чуть помощнее стоит, практически то же самое. Оказывается, они предлагают экскурсии», – добавляет Диана.
